Алексей ФАТЬЯНОВ (1915 – 2001) российский музейный деятель, искусствовед, директор Иркутского областного художественного музея, заслуженный работник культуры РСФСР
	Евгений ЯЧМЕНЕВ (1957 – 2008) историк, кандидат искуствоведения, директор музея декабристов в Иркутске
	Владимир ЛАПЕНКОВ (1949 – 2010) председатель комитета по культуре Иркутской области, коллекционер-исследователь

Думаю, что не ошибемся, назвав временем возникновения антикварного рынка Прибайкалья период с конца 1960-х годов до середины 1970-х. В эти годы Иркутск переживал настоящее второе рождение. Построена Иркутская ГЭС, возводятся новые жилые микрорайоны и здания, ставшие визитной карточкой города, — Дворец спорта, Торговый комплекс, гостиницы «Ангара» и «Интурист».

Новые фондовые коллекции появляются и в местном Художественном музее, открываются новые музеи, выявляются ранее неизвестные предметы старины.

Часть таких вещей, которые в научном мире принято называть антиквариатом, некоторые иркутяне добровольно передают в иркутские учреждения культуры в дар государству — на вечное хранение. А из Москвы все чаще приезжают «гастролеры», скупающие ценные предметы искусства.

Именно в этот период в антикварном мире Прибайкалья безраздельно господствовал авторитет известного музейщика, искусствоведа, 30 лет проработавшего директором Иркутского областного художественного музея, Алексея Дементьевича Фатьянова.

Антиквариат как понятие

Но сначала разберемся с самим термином. Понятие «антиквариат» — художественно-исторический термин, применяемый для описания различных категорий старинных вещей, имеющих значительную ценность. Антикварные вещи (книги, предметы обихода, мебель, украшения, произведения искусства, знаки государственной атрибутики и т.п.) являются объектами как торговли, так и коллекционирования.

Существует целый ряд критериев отнесения вещей к антиквариату. Например, возраст изделия — не менее 50 лет. Если же предмету более ста лет, то его вывоз за пределы России запрещен — это также говорит о ценности предмета. Еще критерии: раритетность, уникальность, несерийность, наличие связи с исторической эпохой, а лучше — с конкретным событием или историческим персонажем. Кроме того, оцениваются художественная, культурная, а также материальная ценность.

Охраной государственных интересов в этой области и контролем рынка антиквариата в России занимается Федеральная служба по надзору за соблюдением законодательства в области охраны культурного наследия (до января текущего года эта организация сокращенно называлась Росохранкультура). В настоящее время такой деятельностью ведает аналогичная служба в структуре Министерства культуры РФ.

Для оценки предметов Росохранкультура привлекает к своей работе независимых экспертов, которые на общественных началах проводят экспертизу ценности предмета и дают заключение: является ли исследуемая вещь антиквариатом или нет.

Сейчас в Восточно-Сибирском отделении числится около 25 экспертов. Распределены они по нескольким направлениям: живопись — два человека, иконы — один, фалеристика и нумизматика — трое, филателия и филокартия — пять экспертов (в том числе, и автор этих строк), мебель, посуда и фарфор — три человека.

По своему опыту могу сказать, что это ответственное занятие. Часто испытываю волнение и некоторый страх, когда приступаю к работе эксперта.

Кстати, нередки случаи, когда оценка антиквариата осуществляется стороной, заинтересованной в покупке, например салоном антиквариата. Для человека, сдающего вещь, цена обозначается намного ниже реальной стоимости. А затем этот предмет антиквариата перепродается с хорошей маржой. Данное деяние преследуется законами многих стран. Но в данном случае Россия — исключение из списка.

 От Фатьянова к Ячменеву

В 1960-1970 годах вопросами коллекционирования и консультациями по антиквариату в Иркутске занимался искусствовед, директор Художественного музея Алексей Фатьянов. Он многое сделал для развития местного музея, всячески поддерживал художников и коллекционеров.

Каждый год из Москвы Алексей Дементьевич привозил сотни новых экспонатов. Около 10 тысяч предметов, поступивших в музей, были не только приобретены через закупочные комиссии и официальные фонды. Две тысячи экспонатов — это подарки из частных коллекций.

Серьезное обогащение иркутских музеев редкими антикварными вещами стало возможно благодаря бескорыстной работе в этом направлении и директора Музея декабристов Евгения Александровича Ячменева. Он буквально тащил в Иркутск и Иркутскую область любые антикварные сокровища, имевшие отношение к истории нашего региона. Для этих целей Ячменев постоянно привлекал средства местных меценатов и спонсоров. Трагическая гибель Евгения Ячменева в июне 2008 года фактически обезглавила независимый аудит на антикварном рынке Восточной Сибири и лишила область уникальных поступлений в фондовые хранилища.

Кстати, стараниями этих двух людей некоторое время в Иркутске действовал филиал всесоюзного реставрационного учебного заведения им. Грабаря. Филиал был единственным в городах России. 

Музей частных коллекций Лапенкова

С начала 2000-х известный иркутский коллекционер Владимир Михайлович Лапенков пытался открыть в Иркутске так называемый «Музей частных коллекций». По его задумке, смысл такого музея должен был заключаться в праве каждого иркутского коллекционера передать на временное или постоянное хранение (в связи с его кончиной) свои коллекции. При музее предполагалось организовать аукционные торги и независимую экспертизу антиквариата.

Данное начинание поддержали многие местные ценители старины, и не столько потому, что не имели наследников, которым можно было передать свои коллекции, а, прежде всего, желая прекратить бесконтрольный вывоз ценностей за пределы области (чаще всего антиквариат вывозится в Китай).

Но, к сожалению, преждевременная кончина Лапенкова не позволила завершить задуманное.

«Авторитетное» ценообразование

Создание независимой экспертизы, которую планировал Лапенков, остается актуальным и сегодня, поскольку цены на иркутском рынке антиквариата устанавливаются по принципу «кому как угодно».

Например, работал в Иркутске художник Петр Турчанинов (1932 — 2009). Многие из его полотен сейчас сосредоточены в частной коллекции, хозяин которой уже отпечатал каталог картин Турчанинова. В каталоге указаны заоблачные цены на работы этого малоизвестного широкой публике живописца, в сравнении с которыми стоимость полотен Крамского, Матиса и Шагала — наиболее продаваемых в Европе художников — просто меркнет. Однако лица из ближайшего окружения владельца коллекции картин Турчанинова по-своему объясняют такую экстравагантность в определении цен: «Пускай и мир знает, что у нас есть свои таланты. Такие цены повышают авторитет иркутского живописца».

Согласно действующему законодательству РФ, право устанавливать цену на антиквариат имеет сам мастер и коллекционер. Но, определяя цену за предмет искусства, нужно отдавать себе отчет, что «бесконечное количество нулей может отвернуть россиян от привычки наслаждаться высокохудожественными вещами и привлечь на отечественный рынок антиквариата иностранных скупщиков», считает Татьяна Ларева, художник-искусствовед, кандидат исторических наук.

Татьяна Ларева полагает необходимым вначале «дать почувствовать вкус к наслаждению прекрасными предметами искусства и только затем требовать от отечественного покупателя деньги». Такая воспитательная работа может занять десятилетия. И в этот период вся ответственность по сглаживанию острых углов в вопросах недопонимания на антикварном рынке должна лечь на плечи не меценатов, а государства. К сожалению, местные чиновники, по мнению иркутской художницы, с большим скрежетом приходят к пониманию данного обстоятельства.

Сегодня нишу государственного регулирования антиквариата заняли частные картинные галереи и магазины, специализирующиеся на торговле уникальными предметами искусства, истории и атрибутики. В основном в таких заведениях «собираются предметы абстрактного декора для украшения пустующих стен, но не для пищи ума или наслаждения красотой Прибайкалья. В основном господствуют андеграундные феномены и в золотом переплете фолианты по природе, издания не ранее 1890-х годов», констатирует Ларева.

Скупщики из Китая

В настоящее время цены на антиквариат устанавливают оптовые скупщики из Китая. Многие из них имеют неплохой бизнес на этом поприще. Сейчас картины и иконы принято скупать десятками — по 30-50 штук.

Цена одной картины иркутского живописца (уровня Александра Шипицына, Владимира Кузьмина) начинается с 15 тыс. рублей и, в редких случаях, достигает 30 тысяч.

Немного дороже стоит отреставрированная мебель XVIII-XX веков. Но мебель, как правило, в свободной продаже не найти: нужно отдельно договариваться и занимать очередь.

Известны случаи, когда специально за иркутской антикварной мебелью прилетали из столицы и увозили ее под предлогом реставрации. Так, в 2000 году был вывезен из Дома офицеров бильярдный стол фирмы Фрейберга. Первоначальная стоимость такого стола колеблется на уровне 100–250 тыс. рублей.

Вывоз за границу подобных изделий невозможен, поэтому китайские дилеры разбирают мебель на «запчасти» и уже под видом реставрационного материала вписывают элементы антиквариата в таможенную декларацию.

Монеты, ордена и марки так просто вывезти не получается. Делаются попытки «спрятать» редкие экземпляры в общей массе разрешенных к вывозу предметов.

Решение дочери Рогаля

Как же сохранить для страны художественные ценности? Свой вариант предприняла Алла Витальевна Семирова, дочь иркутского художника Рогаля.

Ее отец — народный художник России, заслуженный деятель искусств РФ и почетный гражданин Иркутска, Виталий Сергеевич Рогаль (1915–2004), является наиболее известным байкальским пейзажистом, хорошо продаваемым в России и за рубежом. В последние два-три года в Китае даже налажен рынок подделок под Рогаля. Известно, что за официальную подделку картин Рогаля (это когда техникой офсетной печати воспроизводится уже известное полотно художника, а затем несколькими мазками добавляется ряд дополнений) в Китае и Корее платят 35-45 тыс. рублей. На европейском и канадском рынках стоимость подлинных полотен Рогаля начинается от 100 тыс. рублей.

Часто картины иркутских художников, вывозимые за рубеж, бесследно теряются как для мастера, так и для страны. Осознавая это, Алла Витальевна решила, что будет продавать картины Рогаля по сниженной цене в руки россиян, которых лично знает с положительной стороны. «Да, я теряю в деньгах, — заявляет Семирова. — Зато оставляю картины отца доступными для жителей нашей страны».

Это не пустое заявление. Дело в том, что после смерти Фатьянова местные музеи прекратили практику демонстрации сибирских художников. Произведения искусства наших земляков пылятся в запасниках по два-три десятилетия, иркутянам же предлагают «второсортные» копии фламандских живописцев. В таком контексте поступок дочери Рогаля заслуживает самой положительной поддержки.

Продолжение — в следующем номере «Капиталиста» 

Текст Владимир Титов, историк

"Капиталист", иркутский журнал для предпринимателей № 6 (60) Сентябрь - Октябрь 2012 года

• Число просмотров: 2304