Елена ПОДКАМЕННАЯ, директор международного центра инновационной психологии «Эра»: — Люди жалуются на семейные неурядицы, конфликты в коллективе, а затем выясняется, что все упирается в финансовый вопрос и недовольство своей работой.

Проводя свое исследование, результатами которого они поделились с «Капиталистом», специалисты HeadHunter предложили его участникам выбрать несколько симптомов, испытываемых ежедневно. Большинство респондентов  жаловались на усталость и раздражительность. Многих уже не заводит то дело, которым они занимаются. А у каждого пятого стресс и напряжение даже выливаются в физическое недомогание. В чем причина этой  эпидемии и как с ней бороться?

 По данным HeadHunter, безразличие стало спутником в работе 40% иркутян. Чувство профессиональной несостоятельности, неуверенности в своем профессионализме не покидает еще 27%. А часть респондентов и вовсе испытывает регулярные головные боли и бессонницу вследствие перенапряжения на рабочем месте.

И лишь 20% опрошенных не выбрали ни один из симптомов профессионального выгорания — деструкции их абсолютно не коснулись.

«Охотники за головами» также выяснили, что в группе риска находятся все, чья деятельность невозможна без общения. Это работники таких сфер, как «Консультирование», «Медицина/Фармацевтика», «Высший менеджмент» и «Маркетинг/Реклама/PR».

Как показывает опрос, обнаружив у себя синдромы выгорания, половина иркутян решается на кардинальный шаг и меняет работу или сферу деятельности — 49%. Другие же переключаются на личную жизнь или берут отпуск. Но по-настоящему решать проблему готовы не более 20% опрошенных. По их словам, они выходят на начальство и пытаются обсуждать возникшие трудности и пути их преодоления.

Сибирь скучает

Примечательно, что синдром профессионального выгорания «накрыл» не только Иркутскую область, но и соседний Красноярский край. Здесь процент недовольных и уставших от работы также высок — 80%. 

— Тенденция вполне понятна и объяснима, — в интервью «Капиталисту» ситуацию комментирует Алиса Безруких, президент Байкальской психоаналитической ассоциации. — В Москве и Петербурге очень жесткий отбор, если не ты — придет другой. Приезжих, которые готовы выкладываться и жить работой, много. Они постоянно соревнуются друг с другом, конкурируют. Скучать в мегаполисах некогда: всегда кто-то наступает на пятки. В регионах ситуация иная, здесь конкуренция ниже, сотрудников часто не хватает, работу легко поменять. И — людям становится скучно. И чем дальше от центра, тем больше усугубляется ситуация. Сравните Иркутск и, к примеру, тот же Баяндай. 

— Но дело не только в конкуренции, — уверена Елена Подкаменная, директор международного центра инновационной психологии «Эра». — Если человек не видит потенциала во внешней среде, перспектив для развития в своем регионе, то проблемы неизбежны. Имеет значение и наличие, обустройство зон отдыха. В мегаполисах, например, достаточно много мест, куда можно пойти и снять напряжение, выплеснуть негатив после рабочего дня, в отличие от регионов. 

В частности, многие иркутяне не могут себе позволить хотя бы раз в год выехать на море, за границу. Отдыхают на Байкале или на местных реках и озерах. Но ни для кого не секрет, что сервис, инфраструктура здесь часто оставляют желать лучшего. Нервное напряжение на работе перетекает в недовольство отдыхом. В итоге долгожданного расслабления так и не наступает. 

Проблемы накапливаются как снежный ком, отмечают специалисты. Начинается приглушение эмоций, появляется раздражительность. Человек неожиданно замечает: вроде бы все пока нормально, но... скучно и пусто на душе. 

Как показало исследование, 29% иркутян, страдающих синдромом, становятся инфантильны и пассивны, перестают ориентироваться на конкретный результат, опаздывают на работу. С ними сложно работать, поскольку они не настроены на конструктивное решение рабочих задач, а возникающие проблемы только усугубляют.

Похвала как лекарство

По мнению психологов, справиться с проблемой самостоятельно получается далеко не у всех «выгорающих». Путь самоанализа часто сопряжен с гордыней, и человек движется по кругу, не умея взглянуть на себя со стороны.

— В наш центр люди приходят, не понимая, что с ними творится, — рассказывает Елена Подкаменная. — Например, жалуются на семейные неурядицы, конфликты в коллективе, а затем выясняется, что все упирается в финансовый вопрос и недовольство своей работой. В то же время на предприятиях, где заработная плата выше 30 тыс. рублей, у людей катастрофически не хватает свободного времени, они полностью поглощены выполнением поставленных задач. Из-за этого также возникает синдром выгорания.

Профессиональное выгорание — синдром, развивающийся на фоне хронического стресса и ведущий к истощению эмоционально-энергетических и личностных ресурсов работающего человека

В идеале руководству компании надо сплачивать коллектив какими-то мероприятиями, тренингами, давать выход энергии персонала. Но, увы, в Иркутске директора редко задумываются над этим, оптимизация затрат идет не в пользу сотрудников.

Большинство работников при этом считают, что если бы руководство стало обращать внимание на их проблемы, обсуждать и стараться решать совместными усилиями, то многих сложностей можно было бы избежать.

Любопытно, что материальное вознаграждение в способах борьбы с профессиональным выгоранием занимает только второе место, отмечают специалисты HeadHunter.

— Вспомните, в советское время лучших рабочих отмечали вымпелом на станке, фото размещали на стенде передовиков, — говорит Алиса Безруких. — Это была нематериальная мотивация, зато как люди старались, чтобы заслужить право быть лучшим. Сейчас все сместилось на денежную сторону, а сотрудникам часто нужно, чтобы их просто похвалили за хорошо выполненную работу. Иначе появляется чувство неудовлетворенности, недовольства собой.

Как отмечает эксперт «Капиталиста», во взрослую жизнь человек нередко переносит отношения мамы и ребенка. Так, в руководителе сотрудник видит не партнера, а фигуру родителя, который должен хвалить, подбадривать, защищать и оберегать. Отсюда проистекает и страх поговорить с начальником о своих проблемах напрямую. Сотрудник заходит в кабинет руководителя чаще не на правах партнера, а как нашалившее дитя.

— Разговоры с руководством в этой ситуации, как правило, малоэффективны, — уверена Елена Подкаменная. — Конечно, если начальник заинтересован в кадрах, то он пойдет навстречу ценному специалисту. Но все-таки синдром касается больше людей из обслуживающего звена, которых легко заменить, в отличие от хороших управленцев. 

«Выгорающим» вход воспрещен

	Оксана КОНДРАТЕНКО, консультант компании «Персонал Студия»: — При устойчивом проявлении синдрома человека необходимо «обнулить». То есть направить его в новый проект, в котором он сможет заново получить определенные навыки.

Между тем смена места работы страдающим синдромом выгорания приносит лишь временное облегчение. Более того, некоторые люди всю жизнь так и ищут себя, переходя с одного предприятия на другое. При этом среди основных причин ухода с предыдущего места называют низкую заработную плату.

— Всегда хочу спросить у таких соискателей: а если будут платить на пару тысяч больше, вы уйдете, не раздумывая? А если в должности уборщицы вам будут платить 100 тысяч, вы всю жизнь готовы мыть пол? Оказывается, нет. И статус для большинства людей крайне важен, — резюмирует Алиса Безруких.

Соискатели с синдромом профессионального выгорания кочуют из одного кадрового агентства в другое. Но специалисты по подбору персонала не дремлют — они уже давно научились отличать таких «пациентов». 

— Профессиональное выгорание чаще всего проявляется в клише, которое соискатель пытается применить к ситуациям, предложенным для разбора на собеседованиях, — разъясняет Оксана Кондратенко, консультант компании «Персонал Студия». — Его решения направлены на процесс, а не на результат, и ответы на вопросы о результативности вызывают либо явную агрессию, либо очень размыты. Кроме того, специалист с синдромом выгорания часто в процессе общения излишне выпячивает собственное «я». Не умеет слышать. Или слышит только ту интерпретацию, которая ему выгодна. Если же на собеседовании соискатель продемонстрирует несколько признаков клиширования в одном кейсе, в должности ему будет отказано.

Как отмечают эксперты, к сожалению, такие специалисты редко готовы переучиваться. Они буквально врастают в поведенческое клише и для работодателя неэффективны, так как не способны принимать, а тем более внедрять новые стандарты.

По мнению Оксаны Кондратенко, в таких случаях человека необходимо «обнулить». То есть направить его в новый проект, в котором он сможет заново получить определенные навыки. Да, первое время будет сложно, сотрудник будет все критиковать, отрицать, но постепенно втянется, заинтересуется, начнет развиваться в рамках нового проекта.

Примером такого «перепрограммирования» можно считать дауншифтинг. Человек бросает «все, что нажито непосильным трудом» и начинает заниматься тем, что и было его скрытой или заново поставленной целью.

Пятилетний рубеж

Интересно, что с проблемой профессионального выгорания к иркутским психологам регулярно обращаются не сами «больные», а их руководство. Начальство хочет понять, что делать, дабы избежать цепной реакции в коллективе. 

Как показал опрос HeadHunter, 58% работодателей стараются поговорить с «выгорающим» сотрудником по душам и помочь советом, а 29% готовы пересмотреть функционал, отправить на тренинги, мотивировать материально. Равнодушны к психологическим проблемам своих подчиненных 12% руководителей.

— Я советов работодателям не даю — это дело неблагодарное, — делится своими методиками Алиса Безруких. — Тем, кто обращается за помощью, задаю наводящие вопросы, чтоб начали думать, искать ответы внутри себя. Рассказываю про зарубежный опыт. Например, в Японии принято двигать сотрудника в рамках одной компании по горизонтали или по вертикали каждые пять лет. То есть ему дают возможность сменить сферу деятельности, добавляют, изменяют какие-то функции, причем не всегда это связано именно с карьерным ростом. Спросите, почему через пять лет? Дело в том, что два года человек завоевывает себя место в новом коллективе, демонстрирует все, на что способен, выкладывается на все 100%. Добился. Три года работает ровно, ведь уже все знает, умеет. А потом ему надоедает, становится скучно.

Увы, внедрить эту систему в нашей стране не так просто. Мудрых, дальновидных руководителей крайне мало, бизнес носит психотический характер. Все же в большинстве своем предприниматели региона ориентируются на сиюминутную прибыль, не строя долгосрочных планов и не инвестируя в персонал. Максимум, на что решаются руководители, — разговор «по душам» и корпоративный тимбилдинг. А эти методы, как отмечают специалисты, уже давно себя исчерпали. 

В то же время, по мнению Елены Подкаменной, если запустить проблему, то у работника к 40 годам синдром может усугубиться и наступит усталость от самой жизни — отсутствие целей, смысла существования. Ведь если копнуть глубже, то и в основе синдрома профессионального выгорания лежит не столько недовольство работой, зарплатой, коллективом, сколько непонимание смысла жизни.

— «Больной» не осознает, зачем каждое утро ходит на работу, — рассказывает специалист. — Чаще всего, чтобы банально не умереть с голоду. Все его мотивации построены на страхе. И только когда человек уходит от него, приглушает депрессивные мысли, он начинает развиваться.

Катерина Сухих

"Капиталист", иркутский журнал для предпринимателей № 5 (59) Август - Сентябрь 2012 года

• Число просмотров: 1955